Это интересно


Биография сахара

 
 

НА  СТРАНИЦЕ:
Биография сахара
Забытые предметы обихода
Монастырская трапеза
Трапеза в доме заволжского купца
 


    Каждое утро, привычно опуская в чай кусочки сахара, большинство из нас не задумывается о гигантской отрасли промышленности, существующей только для того, чтобы сахарница на нашем столе всегда была заполнена, как говорили древние, "сладкой солью". Впрочем, сами древние знали об этой соли только понаслышке, на протяжении столетий обходясь медом. Во времена Александра Македонского появились слухи о том, что в Индии произрастает тростник, "производящий мед без пчел", но впервые с этим удивительным "медом" европейцы познакомились только в XII веке во время крестовых походов. Новый продукт пришелся по вкусу: сахар начинает быстро распространяться в Европе, его ежегодное производство достигает сотен, тысяч, десятков тысяч тонн. В 1900 году в мире производится около 10 млн.т сахара, а в 1975 - 1976-м - свыше 80 млн.т. Таким образом, производство сахара в эти годы обгоняло прирост населения земного шара. За 75 лет производство сахара увеличилось в 8 раз, а население - в 2,65 раза - с 1,5 млрд. до 4 млрд.
                                                                 
   Поскольку Европа оказалась мало приспособленной  к возделыванию сахарного тростника - это возможно только в немногих прибрежных местах Испании, - начались поиски сахаросодержащих культур, могущих произрастать в среднеевропейском климате. Изучая под микроскопом форму кристаллов, образующихся на срезах различных растений, немец С.Маркграф в 1747 году обнаружил сахар в свекловице. Поисками наивыгоднейших сортов свекловицы занялся родственник и ученик Маркграфа А.Ашар, который в 1801 году смог уже открыть первый свеклосахарный завод в имении Кунерн в Силезии. Второй завод был открыт в 1802 году в селе Алябьеве Тульской губернии генерал-майором Бланкельнагелем. Конечно, ни по объему производства, ни по стоимости продукции эти заводы не могли конкурировать с привозным тростниковым сахаром.
                                                              
   В 1806 году введенная Наполеоном континентальная блокада привела к тому, что ввоз тростникового сахара в Европу сильно сократился и он резко повысился в цене. Обеспокоенный этим Наполеон объявил премию в 1 млн. франков за изобретение способа, который мог бы заменить ввозной сахар продуктом, производимым в самой Франции. Это дало мощный толчок свеклосахарному производству: сок стали просветлять известью, фильтровать через животный уголь, выпаривать в вакуум-аппаратах и т.д. И хотя наплыв тростникового сахара после окончания в 1813 году континентальной блокады привел к временному закрытию заводов, свеклосахарное производство в Европе уже стало на прочную ногу. В 1900 году  свекловичного сахара было произведено 6 млн.т - в полтора раза больше, чем тростникового.
                                                             
   В увеличении эффективности свеклосахарного производства наука и техника шли рука об руку. Так, если в свекловице, исследованной некогда  Маркграфом, содержалось до 6% сахара, то к 1890 году ученые-селекционеры  довели эту цифру до 14%, а к 1910 году - до 18-20%. Одновременное совершенствование техники извлечения сахара из свекловицы  привело к тому, что если в 1820-х годах 100 г сахара получалось из 1800 кг свеклы, то в 1920-х годах такое же количество сахара извлекалось из 579 кг! Но, несмотря на эти достижения, тростниковый сахар не сдал своих позиций, и  с 1900-х годов его добыча начала возрастать. Это объясняется тем, что с 1 га лучшей сахарной свеклы в те годы удавалось снимать самое большое 5 тыс.кг сахара, а с такого же участка сахарного тростника - 15 тыс.кг. В 1910 году мировое производство тростникового сахара сравнялось с производством свекловичного, а в наши дни около 30 млн.т сахара добывается из свеклы и около 50 млн.т из тростника.

О.Лавров. Москва
Рис. худ. Н. Розанова и В. Плужникова
"Техника - Молодежи". 1977


Забытые предметы обихода
Они сегодня могут быть использованы и интересны исключительно в музее старых вещей.
 


     Сифон для получения газированной воды в домашних условиях. Это уже более поздний дизайн )), был еще стеклянный - именно стеклянные можно увидеть в фильмах тех лет, и стоят они всегда на видном месте и непременно кто-то из героев им воспользуется) Не сомневаюсь, что сегодня ребятишкам тоже бы понравилась дома такая штучка. Всегда под рукой (не отходя от компьютера)) газированный напиток. Главное, наличие баллончиков с газом и варенья на любой вкус. И не лениться обменивать пустые баллончики на заполненные. Такой обмен был организован в хозяйственных магазинах.
 


     А эти предметы кухонной утвари в отличие от "гламурного" сифона рабочая лошадка.
     Деревянное корыто (40x20см) и сечка. Использовались для измельчения мяса и овощей. Готовили фарш для пельменей и вареников. А в корыте значительно больших размеров несколькими сечками (как говорили "в несколько рук") рубили капусту для засолки, а также - овощи в корм домашнему скоту.
      Кстати, веселое было занятие, когда собирались бабушки, мамы с соседками поработать "в несколько рук".  Разговоры, песни... Сколько историй интересных можно было услышать...

   И в наши дни в глубинке в сельской местности эти "помощники по хозяйству" где-то еще применяются.


     
      
Монастырская трапеза

 
Отрывок из романа "В лесах"
П.И.Мельникова-Печерского
Рис. А.В.Николаева
 
Из жизни заволжского
старообрядческого купечества.


     ...Обед был подан обильный, кушаньям счету не было. На первую перемену поставили разные пироги, постные и рыбные. Была кулебяка с пшеном и грибами, была другая с вязигой, жирами, молоками и сибирской осетриной. Кругом их, ровно малые детки вкруг родителей, стояли блюдца с разными пирогами и пряженцами. Каких тут не было!.. И кислые подовые на ореховом масле, и пряженцы с семгой, и ватрушки с грибами, и оладьи с зернистой икрой, и пироги с тельным из щуки. Управились гости с первой переменою, за вторую принялись: для постника Стуколова поставлены были лапша соковая да щи с грибами, а разрешившим пост уха из жирных ветлужских стерлядей.
     - Покушай ущицы-то, любезненький ты мой, - угощал отец Михаил Патапа Максимыча, - стерлядки, кажись, ничего себе, подходящие, - говорил он, кладя в тарелку дорогому гостю два огромных звена янтарной стерляди и налимьи печенки. - За ночь нарочно гонял на Ветлугу к ловцам. От нас ведь рукой подать, верст двадцать. Заходят и в нашу Усту стерлядки, да не часто... Растегайчиков к ущице-то!.. Кушайте, гости дорогие.
     Отработал Патап Максимыч и ветлужскую уху и растегайчики. Потрудились и сотрапезники, не успели оглянуться, как блюдо растегаев исчезло, а в миске на донышке лежали одни стерляжьи головки.
     - Винца-то, любезненький ты мой, винца-то благослови, - потчевал игумен, наливая рюмки портвейна. - Толку-то я мало в заморских винах понимаю, а люди пили да похваливали.
     Портвейн оказался в самом деле хорошим. Патап Максимыч не заставил гостеприимного хозяина много просить себя.
     Новая перемена явилась на стол - блюда рассольные. Тут опять явились стерляди разварные с солеными огурцами да морковью, кроме того поставлены были осетрина холодная с хреном, да белужья тешка с квасом и капустой, тавранчук осетрий, щука под чесноком и хреном, нельма с солеными подновскими огурцами, а постнику грибы разварные с хреном, да тертый горох с ореховым маслом, да каша соковая с маковым маслом.
     За рассольной переменой были поданы жареная осетрина, лещи, начиненные грибами, и непомерной величины караси. Затем сладкий пирог с вареньем, левашники, оладьи с сотовым медом, сладкие кисели, киевское варенье, ржевская пастила и отваренные в патоке дыни, арбузы, груши и яблоки.
     Такой обед закатил отец Михаил... А наливки одна другой лучше: и вишневка, и ананасная, и поляниковка, и морошка, и царица всех наливок, благовонная сибирская облепиха (поляника или княженика, облепиха - растет только за Уральскими горами). А какое пиво монастырское, какие меда ставленные - чудо. Таково было "учреждение" гостям в Красноярском скиту...


Трапеза по случаю приема гостей в доме заволжского купца
 
(Два отрывка из романа П. И. Мельникова-Печерского "В лесах")
 
 
Как накрывали стол по случаю приема гостей в доме заволжского купца-тысячника
 
 

 
Рис. А. В. Николаева
 
 
   А. М. Горький назвал это произведение и продолжение "В горах"  "славной русской поэмой). Мельников-Печерский в своем романе о жизни заволжского старообрядческого купечества очень красочно и "с аппетитом" описывает обильно накрытые столы в домах купцов и монастырей. И восхищает не только обилие, а многообразие блюд, забытых нами сегодня или вовсе незнакомых. И дело не в том, что "забыли". Самое печальное, что природа лишила нас  многих своих даров, наказывая за неразумное отношение человека к себе.  И остается восторгаться и изумляться обилию блюд, которыми потчевали гостей заволжские купцы, и  запечатлел П. И. Мельников-Печерский в своей "славной русской поэме".
 
 
Из жизни заволжского старообрядческого купечества.
 
 
...Уткой переваливаясь с боку на бок, толстая Матрена втащила в горницу и поставила на стол самовар; ради торжественного случая был он вычищен кислотой и как жар горел. На другом столе были расставлены  заедки, какими по старому обычаю прежде повсюду, во всех домах угощали гостей перед сбитнем  и взварцем ,  замененными теперь чаем. Этот обычай еще сохранился по городам в купеческих домах, куда не совсем еще проникли нововводные обычаи, по скитам, у тысячников и вообще сколько-нибудь у зажиточных простолюдинов. Заедки были разложены на тарелках и расставлены по столу. Тут были разные сласти: конфеты, пастила, разные пряники, орехи грецкие, американские, волошские и миндальные, фисташки, изюм, урюк, винные ягоды, киевское варенье, финики, яблоки свежие и моченые с брусникой, и вместе с тем икра салфеточная прямо из Астрахани, донской балык, провесная шемая ,  белорыбица, ветчина, грибы в уксусе и, среди серебряных, золоченых чарочек разной величины и рюмок бемского хрусталя, графины с разноцветными водками и непременная бутылка мадеры.
 
Как Никитишка не спорила, сколько ни говорила, что не следует готовить к чаю этого стола, что у хороших людей так не водится, Патап Максимыч настоял на своем, убеждая куму-повариху тем, что "ведь не губернатор в гости к нему едет, будут люди свои, старозаветные, такие, что перед чайком от настоечки никогда не прочь".
 
    - Ну-ка, куманек, перед чайком-то хватим по рюмочке, - сказал Патап Максимыч, подводя к столу Ивана Григорьича. - Какой хочешь? Вот зверобойная, вот полынная, а вот трифоль,  а то не хочешь ли сорокатравчатой, что от сорока недугов целит?
   - Ну, пожалуй, сорокатравчатой, коли от сорока недугов она целит, - молвил Иван Григорьич и, налив рюмку, посмотрел на свет, поклонился хозяину, потом хозяйке и выпил, приговаривая:
   - С наступающей именниницей!
   - Груня, а ты стукнешь по сорокатравчатой, али нет? - спросил Патап Максимыч, обращаясь с усмешкой к Аграфене Петровне.
   - Не выучилась, тятенька, - весело отвечала Аграфена Петровна.
   - Ну, так мадерцы испей; перед чаем нельзя не выпить, беспременно надо живот закрепить, - приставал Патап Максимыч, таща к столу Груню.
   - Не мне же первой, постарше меня в горнице есть, - говорила Аграфена Петровна.
 
   К матушке Манефе хозяева с просьбами приступили. Та не соглашалась. Стали просить хоть пригубить, манефа и пригубить не соглашалась. Наконец, после многих и долгих приставаний и просьб, честнАя мать игуменья согласилась пригубить. Все это так следовало - чин, обряд соблюдался. После матушки игуменьи выпила Никитишна, все-таки уверяя Патапа Максимыча и всех, кто тут был, что у господ в хороших домах так не водится, никто перед чаем ни настойки, ни мадеры не пьет. Потом выпила и Аграфена Петровна без всякого жеманства, выпила и Фленушка после долгих отказов. Пропустила рюмочку и сама хозяюшка, а за ней и Настя с Парашей пригубили.
 
   Иван Григорьич и Патап Максимыч балыком да икрой закусывали, а женщины сластями. Кумовья, "чтоб не хромать", по другой выпили. Затем уселись чай пить. Аксинья Захаровна заварила свежего, шестирублевого.
   Патап Максимыч с кумом уселся на диване и начал толковать про последний Городецкий базар и про взятую им пОставку. Аграфена Петровна с Настей да Парашей разговаривала...
 
 
Ужин по случаю приема важных гостей в доме заволжского купца-тысячника

 
"вы нашу-то речь послушайте - приневольтесь да покушайте"
 
 
   Ужин готов. Патап Максимыч стал гостей за стол усаживать. Явились и стерляди, и индейки, и другие кушанья, на славу Никитишной изготовленные. Отличилась старушка: так настряпала, что не жуй, не глотай, только с диву брови подымай. Молодой Снежков, набравшийся в столицах толку по части изысканных обедов и тонких вин, не мог скрыть своего удивления и сказал Аксинье Захаровне:
   - Отменно приготовлено! Из городу, видно, повара-то брали?
   - Какой у нас повар! - скромно и даже приниженно  отвечала столичному щеголю простая душа, Аксинья Захаровна. - Дома, сударь, стряпали - сродственница у нас есть, Дарья Никитишна - ее стряпня.
 
   Надивиться не могли Снежковы на убранство стола, на вина, на кушанья, на камчатное белье, хрусталь и серебряные приборы. Хоть бы в Самаре, хоть бы у Варвары Даниловны Бурковой, задававшей ужины на славу всей Казани...  И где ж это?..  В лесах, в заволжском захолустье!..
   Смекнул Патап Максимыч, чему гости дивуются. Повеселел. Ходит, потирая руки, вокруг стола, потчует гостей, сам приговаривает:
   - Не побрезгуйте, Данило Тихоныч, деревенской хлебом-солью...  Чем богаты, тем и рады...  Просим не прогневаться, не взыскать на убогом нашем угощенье...  Чем бог послал!  Вот мы, мужики серые, необтесанные, городским порядкам не обвыкли...  Наше дело лесное, живем с волками да с медведями...  Да потчуй, жена, чего молчишь, дорогих гостей не потчуешь?
 
   - Покушайте, гости дорогие, - заговорила в свою очередь  Аксинья Захаровна. - Что мало кушаете, Данило Тихоныч? Аль вам хозяйской хлеба-соли жаль?
   - Много довольны, сударыня Аксинья Захаровна, - приглаживая бороду, сказал старый Снежков, - довольны-предовольны. Власть ваша, больше никак не могу.
   - Да вы нашу-то речь послушайте - приневольтесь да покушайте! - отвечала Аксинья Захаровна. - Ведь по-нашему, по-деревенскому, что порушено, да не скушано, то хозяйке покор. Пожалейте хоть маленько меня, не срамите моей головы, покушайте хоть маленько.
 
- Винца-то, винца, гости дорогие, - потчевал  Патап Максимыч, наливая рюмки. - Хвалиться не стану: добро не свое, покупное, каково - не знаю. а люди пили, так хвалили. Не знаю, как вам по вкусу придется. кушайте на здоровье, Данило Тихоныч.
   - Знатное винцо, - сказал Данило Тихоныч, прихлебывая  лафит.  - Какие у вас кушанья, какие вина, Патап Максимыч! Да я у Стужина не раз  на именинах обедывал, у нашего губернатора в царские дни завсегда обедаю - не облыжно доложу вам, что вашими кушаньями да вашими винами хоть царя потчевать...  Право, отменные-с.
 
  - Наше дело лесное, - самодовольно отвечал Патап Максимыч. - У генералов обедать нам не доводится, театров да балов сроду не видывали; а угостить хорошего человека, чем бог послал, завсегда рады. Пожалуйте-с, - прибавил он, наливая Снежкову шампанское.
   - Не многонько ли будет, Патап Максимыч? - сказал Снежков, слегка отстраняя стакан.
   - Наше дело лесное, по-нашему, это вовсе не много. Пожалуйте-с.
   Две бутылки распили за наступающую именинницу.
   Чуть не до полночи пировали гости за ужином. Наконец, разошлись...
 
_________________